Региональная общественно-политическая газета
Свежий выпуск: №46 (28936) от 26 ноября 2020 года
Издается с 24 февраля 1918 года
30 ноября 2020,
понедельник

Ольга Воронец: "Детей у меня нет, а "Дочерей" со мной пела вся страна"

Конкурсы и акции

Когда-то Ольга Воронец олицетворяла Россию в Африке и Копенгагене, Париже и Америке. Ее голос - глубокий, родной и очень задушевный - врывался в наши дома с "тарелок" радио и стареньких, еще самых первых телевизоров. Ее часто путали и сравнивали с Людмилой Зыкиной (даже спустя годы чувствуются их непростые отношения - это соперничество). Сегодня Ольга Борисовна живет с мужем-врачом в крошечной квартирке, заставленной сувенирами "со всего света". На жизнь не жалуется и по-прежнему залихватски водит по московским улицам видавшую виды иномарку.

- Ольга Борисовна, помню из самого раннего детства: на кухне старый радиоприемник, из которого слышится ваш голос, и моя старенькая бабушка говорит: "Вот девка дает!.." - Я - смоленка. Училась в балетной школе и всегда мечтала быть драматической актрисой, но не певицей, всегда говорила: "Буду петь только с Лемешевым". Из музыкальной школы меня за лень выгнали. Откуда у меня тяга к пению - сама не знаю. Может, от мамы, она у меня была профессиональным музыкантом. Когда я приехала в Москву, меня не брали работать ни в один музыкальный коллектив. Говорили: "Не в той манере поешь..." С трудом устроилась в ансамбль школы милиции Центрального района Москвы. Оттуда и началась моя певческая карьера, я имела очень большой успех. - Путь на песенный Олимп был трудным? - Очень. Я несколько лет не имела никакой работы, перебивалась редкими "левыми" заработками. Однажды меня услышал заместитель министра культуры и сказал: "Какой у девочки голос... А то у нас одна Зыкина кругом, давайте эту девочку брать". С той поры и до сегодняшнего дня я тружусь в "Москонцерте", моя трудовая книжка там до сих пор лежит. - Вы начинали с репертуара Руслановой. Лидия Андреевна не ревновала? - Боже сохрани. С ней я была очень хорошо знакома. Лидия Андреевна знала себе цену. Я с ней познакомилась, когда она вышла из заключения и работала в Московской филармонии. На ее концертах были столпотворения, приходили "на Русланиху" в лаптях из дальних деревень и говорили: "Матушка ты наша, отрадушка, тебя злые вороги хотели посадить, извести..." Русланова после таких слов плакала и долго не могла начать концерт. Все было: и горькое, и курьезное, я сама многому была свидетелем. - Ольга Борисовна, с чего начался ваш "звездный час"? - С работы в ансамбле Юрия Силантьева. Первая моя визитка - это "Вьюга" композитора Пономаренко. Потом меня пригласили на международный кинофестиваль, я увидела весь кинобомонд мировой, такого и во сне не могло привидеться. Там я пела "Белый снег". Вот с того времени меня стали узнавать. Но наутро я знаменитой не проснулась, все давалось по капельке и трудом великим. - Клавдия Ивановна Шульженко была вашей соседкой? - Мы с ней двадцать лет дружили душа в душу, несмотря на разницу в возрасте. Она жила этажом ниже. Клавдия Ивановна меня столькому в жизни научила, словами не передать. Как одеваться, как краситься, как держать себя на сцене... И не только этому. Когда я получила "Заслуженную артистку РСФСР", мудрая моя соседка самая первая пришла меня поздравлять. - Шульженко была для вас больше, чем соседка? - Мы двадцать лет дружили, я ей постоянно давление мерила, она репетировала в полную ногу, никаких скидок на возраст и болезни. В последнее время она часто теряла память. У нее очень хороший сын, который ночевал и готовил для нее. Была у нее Шура - преданная помощница, которая больше пятнадцати лет жила у нее как член семьи. Мы с Клавдией Ивановной друг у друга деньги постоянно занимали. А когда она умерла, то у нее копейки не было на похороны. Сын ее залез в долги, потом продал ее шубу и расплачивался с долгами. Вот так она жила. Я на Новодевичьем у нее и у Руслановой каждый год бываю. В этом году мне сделали сложную операцию, так я накануне поехала к ним - благословения просила. Вроде все удачно прошло. - У вас было соперничество с Зыкиной? - Это все говорят. Мы с ней совершенно разные и внешне, и по голосу, и по репертуару. Скандалов между нами никогда не было, она бывала у меня дома. Мы поздравляем друг друга с днем рождения. По телефону посудачим о делах, проблемах, болезнях. - Вы для многих олицетворение материнства, одна ваша песня "Взрослые дочери" чего стоит. А своих детей не имели... - Когда ее пою, вспоминаю маму, как она в войну работала водовозом и приносила нам крошки хлеба. Я детей очень люблю, но своих никогда не было. Не было, и все!.. Песня не имеет материнских, возрастных корней. Ты артист или не артист - этим все сказано. - Ваш район актерский... - Да, и Люба Соколова жила, и Сева Санаев, Татьяна Ивановна Пельтцер. Я свою двухкомнатную квартиру с большим трудом купила. Мне ничего не давало государство. Никогда и ни-че-го! Эти двадцать семь квадратных метров заработала кровью и потом - всю Сибирь объехала, зарабатывала на жилье. Многие ходили по "моссоветам", хлопотали за себя, и им давали. Я за себя не хлопотала никогда. Убеждена: "Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь..." - Вы бывали на БАМе? - А вы думаете, почему я вас дома у себя приняла? (Смеется.) Дальневосточники, а амурчане в особенности - это родные и близкие люди. Я была на БАМе, когда стыковали и "золотой", и "серебряный" костыль. Такой был энтузиазм, праздник и ликование. Мы все обнимались и плакали неподкупными слезами радости. Я на БАМе встречала столько замечательных людей, как нигде. Однажды на День строителя в глухой тайге давали концерт на каком-то зимовье. Как слушали, как хлопали! А стол какой! Водка была, а хлеба не было. Комары, как самолеты по размеру, голову отъедали за пять минут. Это было потрясающе. Разве это забудешь. Помню вашу набережную в Благовещенске. Как где-то в амурском колхозе угощали карасями, жаренными в сметане, нигде лучше не ела в жизни, ни в каком Париже или Риме. Да, мне на БАМе подарили рыжую лису, совершенно потрясающей красоты, пол-Москвы от зависти лопалось. А вы говорите - БАМ. Это половина судьбы. - А дома вы поете, для себя? - Никогда. И в голову не приходит. Иногда музыканты ко мне приходят - репетируем. Со своими музыкантами я работаю по тридцать лет. - Ваше сопровождение - это русский баян. А современные синтезаторы? - Слушать не могу, у меня голова от них раскалывается. Однажды в Колонном зале спела под музыкальный ансамбль - позор был и для меня, и для ансамбля. Мне недавно звонят: "Ольга Борисовна, спойте с Максимом Галкиным". Нет, говорю, пусть с ним Пугачева поет, я на такое не размениваюсь. - У вас есть ностальгия по прошлой жизни? - Да раньше лучше жилось. И жрать было нечего, и надеть нечего, но было двадцать лет и здоровья уйма... Нет у меня никакой ностальгии. Каждому овощу свое время. Я, слава богу, последний кусок не доедаю и рука голода меня не схватила. А в войну так наголодалась, не приведи господи. Пенсия у меня вместе с президентской три с половиной тысячи рублей - для Москвы это копейки. Но я еще зарабатываю своим пением, предложений - уйма. Я еще вожу машину, прическа, маникюр... Я же артистка и поэтому должна выглядеть соответственно. Пока это удается. - Ромашки с лютиками ваши любимые цветы? - Даже внимания не обращала. А письма на эту песню приходили мешками со всего Советского Союза. - Сегодняшняя власть вас помнит? - Не звонит никто. Но когда была юбилейная (нерадостная) дата, то Путин прислал телеграмму, и Зюганов тоже телеграммой поздравил. Замечу, что у Зюганова поздравление получилось более ярким и искренним. Наверное, в его команде более профессиональные люди работают. Я сама никогда не состояла ни в партии, ни в комсомоле. Боже сохрани. Моя бабушка была столбовой дворянкой, она всегда говорила: "Такой империей руководит сын сапожника, вот до чего дожили..." Это она имела в виду Сталина. - Ольга Борисовна, напоследок - самое сокровенное для амурчан. - Когда случилось, что на Дальнем Востоке люди сидели без воды и света, я плакала возле телевизора. Амурчане, бамовцы, тындинцы - это мои земляки. Чуткие сердцем, добрые душой. Здоровья всем и благополучия. - А если мэр Тынды пригласит в гости, поедете? - Конечно, поеду, только позовите. Из досье "АП" Ольга Воронец родилась в 1926 году в Смоленске. Ее отец был оперный певец. Окончила оперную студию. Ее пластинки выходили миллионными тиражами, а многие песни - такие, как "Русские матери", "Взрослые дочери", "А где мне взять такую песню", "Тополя", "Я Земля", "Белый снег" - воистину считались народными и распевались в каждом доме. Как говорит певица: "В Сибири бабки под них носки вязали". Ольга Воронец - лауреат Госпремии СССР, народная артистка РСФСР (1978 г.).

Возрастная категория материалов: 18+

Добавить комментарий

Забыли?
(Ctrl + Enter)
Регистрация на сайте «Амурской правды» не является обязательной.

Она позволяет зарезервировать имя и сэкономить время на его ввод при последующем комментировании материалов сайта.
Для восстановления пароля введите имя или адрес электронной почты.
Закрыть
Добавить комментарий

Комментарии

Комментариев пока не было, оставите первый?
Комментариев пока не было
Комментариев пока не было

Амурчан научат кататься на лыжах и сноуборде бесплатноОбщество
Боксами с бесплатными масками обеспечат больше полусотни благовещенских автобусовКоронавирус
У Козерогов — перепады в настроении, у Рыб — предложения о выгодной работе: гороскоп на 30 ноябряСоветы
Высший уровень в номинации «Исполнение требований законодательства о закупках» получило ПриамурьеОбщество
Больше 500 диких кабанов проверили на африканскую чуму с начала года в Амурской областиОбщество
Книги, танцы, КВН: благовещенской Ассоциации пожилых людей исполнилось 20 летОбщество

Читать все новости

Конкурсы и акции

Бытовая техника и сувениры: «Амурская правда» разыграет подарки среди подписчиков Бытовая техника и сувениры: «Амурская правда» разыграет подарки среди подписчиков
«Чувствуем вашу поддержку»: Василий Орлов поздравил победителей конкурса «Поступки и люди»
Кто победил в конкурсе «Амурский урожай»: АП называет имена победителей
Лучшую народную дружину и дружинника выберут в Амурской области
Благовещенские деревья укутают в разноцветную пряжу
Система Orphus