Региональная общественно-политическая газета
Свежий выпуск: №41 (28931) от 22 октября 2020 года
Издается с 24 февраля 1918 года
29 октября 2020,
четверг

Валерий Васильев: «Моя задача — находить работу подчиненным»

Экономика

Руководитель ведущей электромонтажной организации России, имеющей филиалы от Москвы до Владивостока, — персона малоизвестная для журналистов. Хотя компания «Гидроэлектромонтаж» упоминается в СМИ с завидной регулярностью — по мере выполнения крупнейших проектов, среди которых были Бурейская, Саяно-Шушенская, Зейская, Нижне-Бурейская ГЭС. 

Валерий Васильев: «Моя задача — находить работу подчиненным» / Руководитель ведущей электромонтажной организации России, имеющей филиалы от Москвы до Владивостока, — персона малоизвестная для журналистов. Хотя компания «Гидроэлектромонтаж» упоминается в СМИ с завидной регулярностью — по мере выполнения крупнейших проектов, среди которых были Бурейская, Саяно-Шушенская, Зейская, Нижне-Бурейская ГЭС. 

Предприятие получало подряды на электромонтажные работы на таких значимых объектах, как олимпийский Сочи, саммит АТЭС во Владивостоке, подземные подстанции в центре «Сколково». С этого года ГЭМ стал участником стройки космодрома Восточный. О том, как управлять масштабными проектами по всей России из головного офиса в Благовещенске, АП поговорила с генеральным директором ОАО «Гидроэлектромонтаж» Валерием Васильевым.

— Валерий Александрович, ГЭМ — большая организация с филиальной сетью, выполняющая работы в различных регионах России. Как получилось, что головная компания расположена именно в Благовещенске?

— В советские времена подразделения «Гидроэлектромонтажа» существовали на каждой ГЭС, мы были самым восточным управлением и брали объекты на Колыме, в Якутии, Амурской области, тогда же планировались стройки в Хабаровском и Приморском краях. После пятнадцатилетнего перерыва первым объектом в современной России, с которой началось восстановление энергетики в стране, стала Бурейская ГЭС. В какой‑то степени нам повезло, что мы стали участниками этой стройки. Попали в этот водоворот, можно так это назвать.

— В то время компания была частной или входила в структуру РАО «ЕЭС России»?

— Это был переходный период. Наш трест был в стадии банкротства, а якутское монтажное управление как раз делилось на два предприятия: «ГЭМ Саха» и «БуреяГЭМ». Наше первое название как раз было «БуреяГЭМ». После банкротства треста вывеска «Гидроэлектромонтаж» осталась никем не востребованной. Мы решили использовать это название и перерегистрировали компанию в Благовещенске. Когда вышли на выполнение контрактов по всей России, перемещать офис в Москву не стали. Скажем так: мы патриоты Дальнего Востока. Хотя давно могли бы перебраться в ту же Москву, и я не скрываю, что моя семья живет там. Но основные силы сосредоточены на Дальнем Востоке, да и в Благовещенске мы свои, нас все знают.

— Как получилось выйти на объекты других регионов?

— До строительства Бурейской ГЭС в девяностые годы мы выживали, выполняя заказы для «Амурэнерго». После талаканской стройки мы стали известными для РАО. И когда в 2005 году в Москве случился блэкаут, разом прекратилось электроснабжение, нас, естественно, пригласили на восстановление объектов. Центр тяжести переместился в Москву. После этого были работы по восстановлению Саяно-Шушенской ГЭС. Основные силы тогда сосредоточились там. Потом были объекты для саммита АТЭС. Каждый раз не будешь центральный аппарат переводить из региона в регион, поэтому наладили работу дистанционно из Благовещенска. Сегодня важный для нас проект — работы по строительству на космодроме Восточный. Вот так мы сделали круг по всей стране и снова сосредоточились на Амурской области.

— Таким образом, ваше конкурентное преимущество — команда профессионалов, из‑за которой вас готовы приглашать и в Москву, и во Владивосток.

— Конечно. И еще мобильность. Потому что сидеть в Приамурье и ждать, что здесь появится какая‑то работа для нас, — это нереально. Сегодня в нашей производственной программе энергообъекты Благовещенска составляют всего 1—2 процента. Остальное — за пределами области. Но налоги платим здесь.

— Валерий Александрович, как в составе ОАО «ГЭМ» оказались монтажные организации других регионов?

— Для запуска Бурейской ГЭС были собраны силы со всей страны. Это особенность нашей деятельности: все пусконаладочные, электромонтажные работы делаются в самом конце, в последний год до пуска. Их нужно делать очень быстро и большими квалифицированными силами. По окрестным городам и селам так просто таких людей не наберешь. Это еще с советских времен сложилась практика миграции спецмонтажных организаций по стране. Но тогда это было организовано в приказном порядке, а сейчас делается на коммерческой основе. Мы между собой в системе «Гидроэлектромонтаж» договорились работать сообща и платим за такие перемещения людям. Будем называть это «клуб ГЭМ», который сложился благодаря еще советским связям. Понятно, что на этом рынке есть и конкуренты, но среди бывших электромонтажных управлений ГЭС у нас сотрудничество и помощь. Оно позволяет нам маневрировать рабочей силой по всей стране.

— Возвращаясь к главному проекту следующего года — стройке космодрома Восточный. Как получилось стать подрядчиком?

— В этом плане помощь нам оказало руководство области, в частности Константин Васильевич Чмаров помогал нам договариваться о заказах на субподряд. Нам отдали строительные работы базы МЧС, сегодня мы уже делаем работы по внутреннему электромонтажу в зданиях. Думаю, что в следующем году будут огромные объемы работ по начинке и наладке, и только приезжими работниками генподрядчику все не сделать. А мы здесь рядом. Тем более мы не только монтируем, но и производим часть изделий на дочернем предприятии «Амурэлектрощит».

— Каким образом построена система управления разрозненными по стране филиалами?

— Помню те времена, когда в Талакане для связи мы использовали рацию. И раз в месяц мы связывались с управлением в Нерюнгри. Переговорил, и весь месяц свободен — делай то, что считаешь нужным. Я считаю, что тотальный контроль в системе управления с ежедневными отчетами приводит к тому, что человек перестает самостоятельно думать. Рассказал о проблеме начальнику, и снял с себя ответственность.

Наша коммуникабельность позволяет тут же по телефону связаться с московским филиалом, провести селектор или видеоконференцию, получить по электронной почте все необходимые документы, а по DHL  быстро переслать оригиналы. В 1С мы настроили управленческий учет, который позволяет нам даже табели учета рабочего времени в каждой бригаде по стране получать ежедневно. Сейчас такой же обмен настраиваем по материальным отчетам и путевым листам. В общем-то, никаких проблем нет, единственная трудность — разница в часовых поясах.

 — А с директорами филиалов как вы выстраиваете связь: подстраиваетесь под их время?

— Когда как. Сам‑то я на месте не сижу, беру в руки чемодан и прямиком на аэровокзал, лечу куда нужно. Оторваны по времени у нас московский и воронежский филиалы, остальные не больше трех часов разницы. Чем меньше связи, тем лучше — больше инициативы у работников.

— Про чемодан уточню: сколько времени вы проводите в разъездах?

— Наверное, процентов пятьдесят в Благовещенске, остальное — в разъездах по объектам в Приморье, Москве, Воронеже, Саянах. На следующий год больше времени буду проводить в Благовещенске, потому что начнется активная стройка на космодроме.

— Физически тяжело вынести постоянные перелеты?

— Уже привык. Просто стараюсь не ломать себя, не подстраиваться под часовые пояса. Хуже всего лететь с запада на восток. Я уже так себе прикидывал: в Париже бы открыть филиал, еще где‑нибудь в Нью-Йорке, потом Лос-Анджелесе, там и Владивосток. И тогда получится летать только в западном направлении.

— Судя по советскому опыту строительства объектов за рубежом, эти планы могут осуществиться?

— Нет, в Европе вряд ли. Там и так безработица 20 %, и компаний хватает и без нас. А вот страны СНГ рассматриваем серьезно. Были предложения по проектам в Казахстане. Ведем переговоры по строительству ГЭС в Таджикистане, Туркмении. В советское время наша гидроэнергетика и гидрооборудование были самыми передовыми. Мы строили гидростанции в Египте, Аргентине, Бразилии, Вьетнаме, Иране. И сегодня говорить о том, что мы слабы в гидростроительстве, нельзя. В Приамурье в этом направлении работаем мы, и «Буреягэсстрой», и Объединенная энергетическая компания. В этой связи удивляет, почему ведутся переговоры о строительстве ГЭС на территории Амурской области китайскими компаниями. Они нас на субподряд точно не возьмут. Сегодня нельзя приехать к ним и начать торговать чем‑то, и уж тем более что‑то строить на их территории. Они не позволят.

Курьезный случай был при строительстве линии электропередачи через Амур. Китайцы упирались, чтобы этот провод они поставили и смонтировали. Наша сторона не согласилась. Тогда китайцы начали торговаться и предложили делить провод пополам и посредине делать соединители. Это снизило бы надежность ЛЭП, но они настаивали, чтобы со своего берега полностью тянуть самим. Вот так жестко граждане Поднебесной отстаивают позицию. В результате был принят наш вариант, но только потому, что провод, выпущенный на российском заводе, мог выдерживать более высокие нагрузки. Для них это была трагедия отдать поставку нам. Но даже мелочи — повесить гирлянду на опору — они взяли на себя, не допустив, чтоб русские лазили на их опору. Вот так китайцы защищают свой рынок труда. Нам есть чему учиться у них.

— Сегодня на российском рынке ценовая конкуренция?

— В основном — да. И это неправильно. Во-первых, чем меньше цена, тем больше сроки строительства. Во-вторых, начинается экономия по всем статьям, а от этого может пострадать надежность системы. За рубежом в конкурсах по крупным энергетическим контрактам фактор цены не является определяющим, важнее надежность и благосостояние компании. Если бы мы по этим критериям рассматривались, то, наверное, раза в полтора были бы конкурентоспособнее на конкурсах. Сегодня заказчики формально подходят, и мы можем проиграть контракт из‑за каких‑то 0,05% разницы в ценовом предложении.

— Судя по информации с портала b2b, только по открытым конкурсам ГЭМ выигрывал 32 раза на сумму контрактов более 2 миллиардов рублей. Заказчиком инфраструктурных проектов в конечном счете выступает государство. Если будут приостановлены госпроекты, у ГЭМ есть альтернативные пути развития?

— Я для себя определил, что моя задача как руководителя — находить работу подчиненным. Сегодня я себе говорю, что могу спать спокойно как минимум до середины следующего года. При этом за этот «спящий» период могут появиться новые проекты — мегастройки или восстановительные работы. Поэтому с учетом теории вероятности до октября 2014 года ГЭМ работой обеспечен.

Сегодня все крупные проекты идут за счет государства. Каких‑то планов выхода на новые рынки нет. Девиз у меня такой: мы должны умереть последними среди конкурентов. Он юмористический, конечно. Но после нового года будет видно, кто из конкурентов обанкротился.

— Если говорить по кадровому вопросу, для выпускников-энергетиков, насколько мне известно, довольно престижно попасть на работу в ГЭМ.

— Сейчас ситуация иная. В ГЭМ сложно было устроиться в 2000—2005 годах. У нас до 40 % рабочих было с высшим образованием. Штат в ДРСК, Зейской, Бурейской ГЭС укомплектован, и выпускники АмГУ в поисках работы обращались к нам. Из них грамотные инженеры становились потом наладчиками или мастерами-прорабами. Сегодня этот ручеек потихоньку иссяк. Не знаю, куда выпускники-энергетики устраиваются. Но сегодня нам требуются кадры. До 30 % специалистов мы привлекаем из других регионов.

— К вам не идут или требования у вас такие, что не берете?

— Зарплата многих не устраивает. Монтажники сегодня зарабатывают от 20 до 45 тысяч рублей. Вилку эту по заработной плате нужно поднимать, но мы этого специально не делаем с учетом кризисных ожиданий. Хотя средняя заработная плата в отрасли уже сравнялась с мировым уровнем, а производительность труда оставляет желать лучшего.

В ГЭМе сегодня работает 750 человек, и если кто-то уйдет, я не думаю, что это будет критично. Если будет нужно, мы сделаем перераспределение персонала с западных подразделений.

— Согласно сайту компании, с 2006 года ГЭМ соответствует системе менеджмента качества по международному стандарту ИСО 9001.  Получение сертификата оправдало себя?

— В принципе, это действенный инструмент. Но сами сертификационные структуры девальвировали его значение. Потому что сегодня любая шарашкина контора может купить этот сертификат. У нас каждый год приезжают аудиторы, проверяют соответствие стандарту ИСО. Но с 2006 года их требовательность к нам с каждым годом снижается.

В общем-то, построение системы менеджмента качества в компании приносит пользу, особенно, что касается порядка на складах, учета материалов. Но я связывал гораздо большие надежды с ней, чем это получилось на практике. Видел, как работает эта система, все-таки для заводов она больше подходит, чем для строительных организаций.

Досье АП

Валерий Александрович Васильев родился 7 августа 1957 года в Тобольске (Тюменская область). Окончил Новосибирский электротехнический институт по специальности «электрические станции». В 1987 году переехал в Амурскую область для работы на Бурейской ГЭС. Годом позже стал начальником бурейского электромонтажного участка. После банкротства треста возглавил ОАО «БуреяГЭМ», позднее переименованное в ОАО «Гидроэлектромонтаж». Женат, двое детей. Старшая дочь по профессии «врач», живет с детьми в Хабаровске. Сын пошел по стопам отца: учится на четвертом курсе Московского энергетического университета.

 За достигнутые трудовые успехи и многолетнюю добросовестную работу указом Президента РФ Валерий Александрович Васильев награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

750 человек сегодня работает в ОАО «Гидроэлектромонтаж».

Добавить комментарий

Забыли?
(Ctrl + Enter)
Регистрация на сайте «Амурской правды» не является обязательной.

Она позволяет зарезервировать имя и сэкономить время на его ввод при последующем комментировании материалов сайта.
Для восстановления пароля введите имя или адрес электронной почты.
Закрыть
Добавить комментарий

Комментарии

Комментариев пока не было, оставите первый?
Комментариев пока не было
Комментариев пока не было

Материалы по теме

Руководитель офиса Сбербанка в Ивановке: как войти в тройку лучших в России и заряжать на успехРуководитель офиса Сбербанка в Ивановке: как войти в тройку лучших в России и заряжать на успех
Галина Роденкова: «Первые годы я работала на репутацию, а теперь она на меня»Галина Роденкова: «Первые годы я работала на репутацию, а теперь она на меня»
Возрождаемый асфальтный завод в Белогорске вышел на самоокупаемость за три месяца
Российский мастер гарантирует немецкое качество в амурской глубинке
Елена Синькова: «Сначала меня не воспринимали как руководителя»
Юрий Грошев соорудил бизнес-мост в КНР и планирует построить в Приамурье завод
Андрей Тузов: «Клиники могут быть в золоте, а кадры — низшего класса»
Мальчики не хотят идти в клоуны
Ирина Тюрина: «Главное блюдо в нашем меню — настроение»
Игорь Марьин: «Бизнесмен должен всегда идти вперед»
Валерий Васильев: «Моя задача — находить работу подчиненным»

В Благовещенске для пациентов в очереди на томограф поставят теплые автобусыКоронавирус
Рыбы порадуются расслабляющей атмосфере, а Тельцы спалят яичницу: гороскоп на 29 октябряСоветы
«Диджитал»-ликбез: эксперты бесплатно научат амурчан цифровой грамотностиОбщество
Амурская область в тройке лидеров Дальнего Востока по темпам развития преференциальных режимовЭкономика
Спектаклей пока не будет: Амурский театр драмы снова ушел на каникулыОбщество
В Амурской области диагноз COVID-19 поставили 111 новым заболевшимКоронавирус

Читать все новости

Экономика

Амурская область в тройке лидеров Дальнего Востока по темпам развития преференциальных режимов Амурская область в тройке лидеров Дальнего Востока по темпам развития преференциальных режимов
Японию заинтересовал амурский экотуризм
Маслоэкстракционный завод в Белогорске подключили к национальной электросети страны
Тында в полете: аэропорт Благовещенска перешел на зимнее расписание
Дорогая моя квартира: стоимость аренды жилья в Свободном достигла московского уровня
Система Orphus