Отшельники XXI века: семья фермеров десять лет живет одна в заброшенном селе

Житель села Высокого Иван Горбачев последний раз был в Благовещенске в 1994 году. «А когда ему ездить, они с сыном работают все время», — объясняет жена фермера Маргарита Николаевна. Последние десять лет Горбачевы живут в Высоком в гордом одиночестве — они остались последними жителями маленького населенного пункта, в котором нет ни магазина, ни почты, ни больницы. В гостях у отшельников XXI века в Михайловском районе побывали корреспонденты «Амурской правды».

В платьях и с прическами

В Высокое Горбачевы приехали в 1984-м. До этого молодая семья успела пожить в Пояркове и Константиновском районе. Сегодня с ностальгией вспоминают, каким процветающим было село, ставшее родным для молодой девушки из Воронежской области и ее избранника, который приехал на Дальний Восток из Брянска.  

— Во времена СССР я работала продавцом, а когда ушла в декрет, мы переехали к родным в Высокое. С тех пор занималась я только домом, детьми и хозяйством. Другой работы в селе найти не удалось. Хотя в 80-е здесь и детский сад, и школа, и магазин были, работали столовая и ФАП, — рассказывает единственная на все село женщина. — Муж на стройке трудился, а в 1990-х мы стали жить за счет своего хозяйства.

Совхоз построил для молодой семьи двухвартирный дом, в котором Горбачевы живут по сей день. По словам Маргариты Николаевны, Высокое всегда было чистым селом, возле заборов — ни соринки, ни травинки. Три улицы, 40 дворов — все соседи друг друга знали, так что даже аншлагов на дома никто не вешал. Почтальон адресатов тоже помнила поименно. Улица Ветеранов, дом два, квартира два — адрес, который появился на карте Высокого гораздо позже. По этому адресу и проживают сегодня последние селяне.

— Вот там старики Романовы жили, а там   бабка-Приходчиха, ее дети в Приморье потом забрали, — показывает на обезлюдившую улицу Маргарита Горбачева. — Другие в Новочесноково перебрались. Кто в Куприяновку подался, кто в Благовещенск. Пожилые умерли, а молодежь разъехалась. За этими кустами был садик, потом он переехал в новое здание. Школа была, в которую мой сын ходил, и клуб, кино каждый день показывали — все, как везде. КБО приезжал каждую неделю —  стригли, прически людям делали. Хоть село наше и маленькое, а женщины всегда красиво одевались. Каждая в платьице и туфельках ходила и с красивой прической.

«У меня даже паспорт есть биометрический, надеюсь хоть разок удастся съездить заграницу посмотреть», — признается Маргарита Горбачева.

Самый первый кирпичный дом теперь прячется за голыми кустами. Другие строения стоят без кровли и окон. Уцелевшие деревянные здания скрыты за высохшей травой —  старые, наполовину разрушенные, теперь они служат топливом последним селянам.

— У нас здесь всегда было много ребятишек. И многодетные семьи жили, в одной 11 детей росло. Школьный автобус в Новочесноково всегда полный ходил, — замечает Маргарита Николаевна. — Люди на зерновом дворе работали. Был комплекс, в котором быков откармливали. Зарплаты хорошие получали, но при этом и хозяйство свое держали. Тогда же в магазине молоко нельзя было купить, поэтому корова в любом дворе была. До Благовещенска и Пояркова автобус ходил. Наш совхоз развалился первым в районе, и после 1993-го люди стали уезжать.

В 2007 году село покинули последние соседи Горбачевых. С тех пор, вот уже 10 лет, они остаются единственными на всю округу жителями.

17 лет не был в Благовещенске

10

тонн угля уходит у семьи Горбачевых за одну зиму.

Одно время в селе жили китайские бригады, которые работали в аграрном секторе. Китайцы русских соседей немного побаивались, хотя конфликтов не возникало. Правда, гастарбайтеры выловили и съели в Высоком собак. Но Горбачевы на них никогда не смотрели искоса.

— Такие же крестьяне, как и мы, — говорят фермеры. — Поварихами у них женщины работали, у которых семьи остались в Китае. Бывало, идешь по улице, а кто-нибудь из китайцев говорит по телефону с родными и плачет.

Когда уехали и иностранцы, село совсем опустело. Компанию Горбачевым стали составлять лишь лошади, коровы и телята. Сейчас в личном подсобном хозяйстве сельских тружеников 60 голов скота. Животных держат за счет сдачи в аренду земельного пая. Арендатор рассчитывается овсом, которым кормят телят и лошадей. Сено заготавливают своими силами. Сельхозтехники у Горбачевых немного. Зато есть два трактора: 60-летний «Белорус» и еще один агрегат, чуть «помоложе». Оба «ветерана» в рабочем состоянии.

К жизни вдали от людей Маргарита Николаевна привыкла. Говорит, бояться одиночества ей некогда. Даже если бы соседки были, болтать с ними у нее не нашлось бы времени.

— Я когда в Поярково езжу, новости слушаю. Приезжаю — мужу рассказываю. Он последний раз был в Благовещенске в 94-м, сын —  лет 13 назад. А когда им выезжать? Они же работают все время. Пасут лошадей и коров по очереди — и в зной, и в дождь в поле. А еще почистить загон надо успеть, сена подвезти, так что весь день то с вилами, то с лопатами. Какой тут отдых?! Летом в четыре утра встаем, сейчас можно до шести поспать, а ложимся не позже 11. Доят мужики мои. Огород тоже держим. Бананы у нас, конечно, не растут, но банки закатываем. Так и живем. Одно время продавали картошку, но ее растить невыгодно. А молоко — это стабильный доход. Сейчас 32 рубля дают за литр. Коней бы продать, но их на мясо в основном частники закупают. Нечасто.

— А куда нам ехать? В Новочеснокове люди, как крысы в бочке. И в других селах так же. Я в городе в 55 лет кем буду, разве что сторожем? — рассуждает привыкший к жизни вдали от шума и суеты Иван Дмитриевич.

От ближайшего населенного пункта к Горбачевым ехать десять километров. До отшельников только слухи доходят, что в соседних деревнях скот то стреляют, то уводят.

— Когда зимой дорогу заметает, к нам проехать невозможно. А так дороги у нас хорошие, — без намека на сарказм говорят не привыкшие к асфальту и брусчатке современные люди. — Дорогу нашу еще китайцы разбили, которые тут сою сажали. С тех пор ее никто и не восстанавливал.

Пожарная «охрана»

Старая советская «Волга» возле деревянного дома когда-то катала своих владельцев с ветерком по сельским улицам и проселочным дорогам. Сегодня под железным памятником отечественного автомобилестроения прячутся кошки, которых подбрасывают фермерам-отшельникам «добрые» люди. Популяцию подкидышей контролируют лисы и барсуки. А Горбачевы кормят несчастных выброшенных животных молоком. Кошки платят благодарностью — ловят крыс и мышей.

Поддерживать быт Горбачевым помогает старенькая «Нива», на которой они раз в три-четыре месяца выезжают из Высокого в ближайший магазин за продуктами.

— Если мы выбираемся, то покупаем все ящиками и мешками. Хоть у нас свое молоко и мясо, все равно иногда конфеток, пряников хочется. Раньше я хлеба много покупала и замораживала, но это неудобно. Потом мы хлебопечку «Мулинекс» купили. Теперь я пеку две булочки хлеба в день — на троих хватает, — делится нехитрым секретом ведения домашнего хозяйства Маргарита Горбачева.

В зиму из Пояркова выписывают 10 тонн угля. На почту, к участковому врачу надо ехать в Новочесноково. Немало забот у селян и в сезон пожаров.

— Проедет кто-нибудь, бросит сигарету, а мы потом бегаем, тушим. Но сейчас с этим попроще. Нам иногда даже из МЧС звонят, спрашивают, не дымит ли, сверяются со своими данными.

Миллионы в стеклянной банке

Скромная сельская семья на жизнь жаловаться не привыкла. Много лет Горбачевы работали, стараясь накопить на жилье для сына и дочери, которая сейчас снимает квартиру в Благовещенске. Копейку к копейке складывали с 1999 года. Заработанные тяжелым трудом деньги хранили в стеклянной банке.

— Чтобы крысы не погрызли, — объясняет хозяйка Высокого. — Ну не верю я банкам. Мы как-то положили деньги туда, а они сгорели.

Трех миллионов рублей, собранных в стеклянный сосуд за 20 лет, хватило, чтобы вложиться в строительство двух квартир. Обе оформили на дочь, чтобы сэкономить средства и меньше возиться с документами. Строительство вела печально известная компания «Городок». Фирму объявили банкротом, в числе обманутых дольщиков оказались и Горбачевы.

— Мы ведь думали сэкономить, лишнего не тратить. Дочь написала заявление, но деньги пока только за одну квартиру вернуть обещают. Когда за вторую можно будет, неизвестно, — сокрушается Маргарита Николаевна, которая в будущем тоже надеялась перебраться поближе к детям. — Я бы в городе даже полы в подъезде могла мыть, а вот муж мой не сможет в четырех стенах. Ему тяжело, когда народу вокруг много. Хоть и возраст, устает сильно, но не может без земли.

Глядя в светлые лица и искренние улыбки людей, которые живут в своем, особом мире, хочется верить в справедливость. И надеяться, что простые люди, которые ни у кого ничего не просят, когда-нибудь заживут по-новому и будут счастливы, покинув маленькое амурское село, название которого еще можно найти на карте между реками Куприянихой и Райчихой.

Питерский телефон не выдержал амурских морозов

Телефонная связь долгое время отсутствовала. Новый телефон поставили во дворе у Горбачевых 11 лет назад. «Я карточку покупала, а он так и не заработал. Нам объяснили, что зимы у нас холодные, а телефоны питерские, вот и не работают. Потом тарелку поставили, чтоб мы в интернет могли выходить. Интернет теперь есть, но зависает. А сотовый «берет». Мы уже знаем, где в доме встать надо, чтобы поговорить. Бывало, и на стол залезать приходилось, — улыбается селянка. — Глубже в зиму, когда времени свободного побольше, я выхожу в «Одноклассники», фотографии родственников смотрю. Еще на флешку записываю познавательные передачи про животных, про природу. Недавно программу смотрела про то место в Китае, где «Аватар» снимали. У меня даже паспорт есть биометрический, надеюсь хоть разок удастся съездить заграницу посмотреть. И на Родину тоже хочется, хотя и там демократия прошлась».

Только имя на карте

По данным Амурстата, на начало года на территории Приамурья было почти четыре десятка населенных пунктов, в которых официально проживало до 10 человек. При этом по одному жителю числится в трех территориях Архаринского района, по одному — в селах и на железнодорожных станциях Завитинского, Магдагачинского, Мазановского, Октябрьского, Серышевского и Тындинского районов. Еще от 21 населенного пункта остались только названия — это села и станции с нулевой на настоящий момент численностью населения.