Региональная общественно-политическая газета
Свежий выпуск: №28 (28918) от 16 июля 2020 года
Издается с 24 февраля 1918 года
17 июля 2020,
пятница

Экс-судья Алла Тертышная: «Первый смертный приговор закончился сердечным приступом»

Люди

«Узнаю, как сегодня высокие должностные лица воруют миллиардами, и поражаюсь мягкости приговоров: ущерб не возмещен, конфискации нет, как это может быть!?» — рассуждает Алла Тертышная, отдавшая правосудию 30 лет жизни. Ей поручали самые сложные дела — хищения в особо крупных размерах, взятки, где фигурировали высокие персоны, убийства с особой жестокостью. Она была единственной женщиной в судебном сообществе Приамурья, выносившей смертные приговоры. А могла назначить наказание «условно», хотя санкция по статье была «от восьми лет». И Верховный суд оставлял решение в силе. «Я уже 15 лет, как в почетной отставке, а мне до сих пор снятся процессы», — улыбается Алла Семеновна, которая сегодня, 8 февраля, отмечает свой 80-летний юбилей.

Экс-судья Алла Тертышная: «Первый смертный приговор закончился сердечным приступом» / «Узнаю, как сегодня высокие должностные лица воруют миллиардами, и поражаюсь мягкости приговоров: ущерб не возмещен, конфискации нет, как это может быть!?» — рассуждает Алла Тертышная, отдавшая правосудию 30 лет жизни. Ей поручали самые сложные дела — хищения в особо крупных размерах, взятки, где фигурировали высокие персоны, убийства с особой жестокостью. Она была единственной женщиной в судебном сообществе Приамурья, выносившей смертные приговоры. А могла назначить наказание «условно», хотя санкция по статье была «от восьми лет». И Верховный суд оставлял решение в силе. «Я уже 15 лет, как в почетной отставке, а мне до сих пор снятся процессы», — улыбается Алла Семеновна, которая сегодня, 8 февраля, отмечает свой 80-летний юбилей.

Дважды юбилярша родилась в спецпоселении

«Жду вас, и тортик уже приготовила», — радушно встретила хозяйка, с порога приглашая на чашку чая. В кухне подоконник заставлен огромными букетами. Оказывается, настоящий день рождения у Аллы Семеновны был еще 29 января.  Но когда в 14 лет  паспорт выдавали, по ошибке написали 8 февраля — эта дата, когда ее еще ребенком на учет в спецкомендатуру поставили. 

— Я же родилась в спецпоселении. Семья моего отца была раскулачена в Белоруссии в 30-е годы.  Дед, Децкин Семен Иванович, один поднимал восьмерых детей, потому что жена умерла. Всего-то у них было из хозяйства — корова да коза. А раскулачили и сослали в Сибирь за то, что сад был большой, — поведала Тертышная семейную историю, которая нашла отражение в Книге памяти жертв политических репрессий Амурской области.  — Отец сначала работал в Зейском районе на лесоповале, когда женился, его направили на спецпоселение в леспромхоз в 70 километрах от станции Сиваки. Там я и появилась на свет в 1940 году.

Ссыльное детство

Алла Семеновна вспомнила свое «ссыльное детство»: как на уроках дети падали в голодные обмороки, как родители одевали им, совсем еще маленьким, на плечо тряпичные сумки, чтобы ходили по полю и собирали пшеничные колоски. За это вечером в сельхозартели детей кормили супом и давали кусок хлеба.   

— Помню, мама варила нам компоты из сушеной тыквы и голубики. Отец все боялся цинги, когда фасоль молодую стручковую варили в чугунке, он заставлял нас весь отвар выпивать. Каждый день по корочке хлеба чесноком натирал и давал: «Ешьте!» С тех пор чеснок у меня круглый год на столе. И тыкву постоянно готовлю — сама выращиваю на даче за городом и всех угощаю.

Дизентерию лечили черемухой. Кто выжил — тот выжил.

Оптимизма ей не занимать — еще своим поделится. Перенесла микроинсульт, инфаркт. Другой человек с такими диагнозами шаг лишний боится сделать, а ее дома не удержишь. И на даче цветник развела, и возле подъезда порядки наводит.  Когда их дом отказался от ТСЖ, но «управляйку» еще не выбрали, не было дворника. И судья в почетной отставке взяла в руки грабли и сама вымела листву во дворе. «Ну не зарастать же мусором! А к труду я с детства приучена. В восьмом классе уже сено косить умела», — продолжила хозяйка, открывая семейный альбом.  

Бунтаркой была с юности

Из ранних фотографий в альбоме приклеена только одна, сделанная приезжим корреспондентом во время вспышки дизентерии в спецпоселении. Тогда единственным лекарством была черемуха.  Кто выжил — тот выжил… Алла была третьеклассницей, когда семья переехала в Ушумун, где отец устроился бухгалтером.  Она искренне не понимала, почему местные дети в школе их с сестрой дразнили: «Кулаки приехали!»

— Отец никогда ничего не рассказывал нам о своем прошлом. Я и слова такого «репрессированные» не знала. Училась всегда хорошо, но однажды в восьмом классе двойку в четверти по поведению схлопотала. За что? За выборы! — смеется амурчанка. — Классная руководитель стала рассказывать, какие у нас хорошие выборы — правильные, прямые, а я встала и говорю: «Да какие же это выборы, если выбирать не из кого?! Должно быть несколько человек, а тут дают всего одного кандидата».  В классе все загудели, меня поддержали. Вышло, что я сорвала классное собрание. Отца вызвали в школу, а когда он вернулся, сказал: «Ты хочешь, чтобы нас всех посадили? Разве можно об этом говорить?!» Но я стояла на своем: «Все равно это не выборы!» Бунтаркой была с детства.

Боевой характер девчонка показала и на стройке, куда с одноклассниками устроилась работать после десятилетки. Про институт даже не мечтала: старшая сестра училась очно, а вытянуть двух студенток на одну отцовскую зарплату, когда подрастало еще трое детей, родители не могли.  

— На стройке мы создали комсомольскую ячейку и развернули бурную деятельность. Стали выпускать «Комсомольский прожектор», где пропесочивали прораба: не вовремя цемент завез, не вовремя песок... Спокойно спать начальству не давали. Только когда морозы наступили, я не выдержала — ушла в библиотеку. Потом работала и методистом в отделе культуры, и в Тыгдинском райкоме комсомола. Я же паспорт чистый получила, никто не знал, из какой я семьи. А то бы ни в комсомол, ни в партию не приняли, я ведь даже пионеркой не была. А когда судьей меня назначали, «тройное сито» проходила, тогда уже оттепель была. 

Дела, командировки, трупы

30

лет отдала Алла Тертышная судебной системе Приамурья

Алла Семеновна вспомнила, как, еще работая в библиотеке, она зачитывалась журналом «Социалистическая законность». Одно из криминальных расследований о пропаже женщины китайского происхождения, личность которой потом смогли идентифицировать по черепу, настолько поразила Аллу (тогда ведь еще не было никаких генетических экспертиз), что она решила стать следователем. И уже в 23 года поступила на юридический факультет университета во Владивостоке заочно, устроилась стажером следователя в прокуратуру.

— Партии геологоразведочной экспедиции были и в Тындинском, и в Селемджинском, и в Зейском районах: там кто-то утонул, тут кого-то в драке порезали. Мы с судмедэкспертом летали на вертолете по северным районам и собирали трупы. Это меня не испугало. Но ребенок был совсем еще маленький, а работа у мужа тоже была связана с разъездами. Пришлось уйти судебным исполнителем в Зейский районный суд. Потом мне предложили занять в Экимчане место пропавшего без вести судьи Шеина, — во взгляде Аллы Семеновны появилась некоторая напряженность.

Однажды взяла в областном суде книгу приказов и подсчитала: за год в общей сложности я полгода была в командировках. 

Еще только заступив на должность, молодая судья стала получать по телефону угрозы:  «Будет тебе то, что и с Шеиным стало». Видимо, звонившие знали, что стало с судьей, которого на тот момент не могли найти ни лучшие сыщики уголовного розыска области,  ни бригада УКГБ.  Лишь через полгода труп с признаками насильственной смерти обнаружили недалеко от местного аэропорта. 

— В Селемджинском районе было пять колоний, где отбывали наказание пособники фашистов, в основном полицаи из Украины. А судья Шеин до этого 15 лет был прокурором, надзирал за этими колониями. Скорее всего, его убили из мести. А кто и за что мне угрожал, я так и не поняла. Связь автоматическая — звонить могли из любого поселка. Прокурор сказал тогда: «Не бери в голову. Иди и работай».  Помню, закрываю дома дверь на крючок, а пятилетний сынишка спрашивает: «Мама, ты что боишься?»  Конечно, боялась, — не скрывает Алла Семеновна. — Но не уехала.  

Медаль за БАМ

В ее семейном архиве четыре государственные награды, в том числе медали за заслуги перед судебной системой и за строительство БАМа, ведь за судьей Тертышной были закреплены все районы строительства Байкало-Амурской магистрали.

 — На БАМе воровали, как в наши дни при строительстве космодрома. Казна несла огромные расходы, — проводит аналогии бывшая судья. — Я жила в постоянных разъездах, рассматривая сложные дела о хищениях в особо крупных размерах, убийствах. Дома меня не видели месяцами. Муж сам рубашки стирал, кисели научился варить ребенку, блины печь. Однажды взяла в областном суде книгу приказов и подсчитала: за год в общей сложности я полгода была в командировках. Народ на «стройке века» работал западный, и я страшно боялась, что меня спровоцируют на взятки. Поэтому день и ночь со мной рядом был наш судебный секретарь, чтобы она могла подтвердить, где я была, что делала. Мы спали рядом, кушали вместе.

Родственники чуть не растерзали судью за расстрельный приговор

Одна из командировок чуть не закончилась трагически. В Ерофее Павловиче неоднократно совершались кражи с железнодорожных складов. Преступников долго не могли задержать. Однажды ночью машинист депо увидел крадущегося человека с большим узлом и попытался его задержать. Это оказался рабочий того же депо. Быть узнанным не входило в планы расхитителя. Во время потасовки ему удалось повалить ненужного свидетеля на дорогу. И в порыве жестокости он искромсал тело товарища, нанеся более   тридцати ударов. Утром прохожие увидели на снегу кровавую картину. Готовое превратиться в очередной «висяк» убийство было раскрыто и дошло до суда.

— Преступление совершено с особой жестокостью, заслуживало смертную казнь, — заново переживает приговор Алла Семеновна. — К такому же мнению пришли и два судебных заседателя — один был жителем Ерофея Павловича, а другого для объективности привезли из Талдана.

Суд назначил смертную казнь. А после приговора родственники чуть не растерзали судью и прокурора, поддерживающего обвинение. Гостиницы не было, остановились в общежитии вагонного депо — там их подкараулили и стали забрасывать кирпичами и булыжниками. Еле уцелели. Позже, уже на вокзале, опять окружила пьяная толпа. Уже в поезде, когда возвращались домой, от перенесенного стресса Алле Тертышной стало плохо. Проводники вызвали врача. Первый в ее практике «расстрельный приговор» закончился сердечным приступом.

На процессах даже конвойные падали в обморок

Однажды ей пришлось вынести подряд два смертных приговора. Было это в Зейском районе. Тогда впервые суду выделили удвоенный конвой: после первого оглашения один состав конвойных ночевал в камере, чтобы приговоренный к расстрелу не убил другого подсудимого. А такие случаи были.

— Такие дела рассматривали, что никакое сердце не выдержит, — Алла Семеновна тяжело вздохнула. — У меня были случаи, когда во время оглашения смертного приговора становилось плохо кому-то из народных заседателей. В Тынде рецидивист среди бела дня грабил дома строителей БАМа. Когда я зачитывала в суде подробности убийства, как он жестоко расправился с женщиной в присутствии ее трехлетнего ребенка, один из конвоиров потерял сознание и съехал на пол по стенке. Пришлось прекратить процесс и вызвать скорую помощь. Сердце солдата не вынесло той жестокости, с которой совершались преступления. Это сегодня правосудие охраняют судебные приставы, а особо опасные преступники во время процесса находятся в железной клетке. Раньше ничего этого не было. Солдатик срочной службы стоит, и его рука в наручнике прикована к особо опасному преступнику. А конвоирам было всего по 18—20 лет — совсем еще мальчишки. Вот и вся охрана.

«Мне всегда говорили, мол, что ты так переживаешь, это же твоя работа. Но я считала — смертный приговор — это большой грех. После того как ушла в отставку, пошла в церковь, и батюшка окрестил меня».

«Тебе осталось жить один день»

Больше уголовных дел было, конечно, по крупным хищениям, совершаемым должностными лицами. Суммы огромные, никаких калькуляторов не было, поэтому Тертышная всегда возила с собой счеты, чтобы перепроверять суммы в предъявленных обвинениях.

— Дела были многотомные, групповые, в том числе и по взяткам. Один полковник внутренних дел в Тынде получил мзду, сумма которой по тем временам была сопоставима со стоимостью легковой машины. Милиционеров я судила строго, чтобы у людей не складывалось мнение, будто среди правоохранителей все взяточники. И знала, что для некоторых была, как кость в горле, — призналась судья в почетной отставке.  — Однажды сотрудница в погонах, мужа которой я хорошо знала, сказала: «Алла Семеновна, я скоро ухожу из органов и хочу вас предупредить. Нам дали указание: «Есть такая судья областного суда Тертышная. Надо во что бы то ни стало посадить ее мужа или сына — тогда ее уберут». Были такие ситуации, о которых даже спустя много лет я не хочу вспоминать. 

Если бы даже подрались судимые-пересудимые или алкоголики, все равно им больше пяти лет бы не дали. А тут ученики с хорошими характеристиками, и такой срок!

В середине девяностых она судила сына одного из высокопоставленных силовиков Приамурья. У самого отца была замарана репутация, и сыновья повязли в криминале. Старшего брали бойцы ОМОНа.  Когда начался процесс, судью пытались припугнуть.   

— Позвонили: «Тебе осталось жить один день». Это издержки нашей профессии. К такому тоже нужно быть готовым, — хладнокровно рассказывает Алла Семеновна о пережитом. — Тогда февраль был. Я задержалась на работе, вышла из здания уже после восьми вечера, на улице темно. Смотрю, поодаль машина стоит с включенными фарами. Еще мысль мелькнула: не по мою ли это душу? Так и было. Чувство самосохранения — успела отскочить к тополю, и — «вжик» —  машина на всей скорости мимо пролетела. Номер я запомнила, потому что у моего брата точно такой же. Только буквы другие. После этого в УФСБ выделили оперативного работника, он охранял меня, пока не завершился процесс.

«В любой ситуации надо оставаться человеком»

Сколько за 30 лет пришлось рассмотреть уголовных дел, сосчитать трудно. Некоторые настолько врезались в память, что она до сих пор помнит фамилии не только подсудимых, но их родственников и даже свидетелей. Как по делу семейной пары из Тынды. Жили вместе, но официально брак не был оформлен. Оба занимали ответственные должности на БАМе и проходили по одному уголовному делу за хищение в особо крупных размерах. Санкция у них по статье была от 8 лет, а суд под председательством Тертышной назначил  условное наказание.  

— Прямо в зале заседаний их освободили из-под стражи. Потому что эти люди вину свою признали, полностью возместили ущерб — государство не пострадало. Они вернули все до копейки, я это всегда учитывала. В любой ситуации надо оставаться человеком. Наказание должно быть объективным, — подчеркивает судья времен СССР, с большой теплотой вспоминая своего учителя Сергея Сергеевича Сизова, на тот момент председателя судебной коллегии по уголовным делам. — Он для нас, судей, был настоящей легендой.

Люди, судьбы, дела, которые навсегда врезались в память. Например, дело двух четырнадцатилеток, которое областной суд рассматривал в кассационном порядке. Мальчишки подрались с такими же абитуриентами речного училища. Им вменяли ч. 2 статьи 206 — «Злостное хулиганство». Санкция по статье до пяти лет, а суд городской  одному мальчику дал четыре года, другому — три. 

— И вот сидим мы в коллегии (а тогда боролись за стабильность приговоров — нельзя отменять, нельзя изменять), я была против, но два других судьи оставили приговор без изменения. Выхожу в приемную, а меня всю лихорадит от такой черствости и формализма. Если бы даже подрались судимые-пересудимые или алкоголики, все равно им больше пяти лет не дали. А тут ученики с хорошими характеристиками, и такой срок! В суд приехали родители. Один отец из Соловьевска, рабочий с драги, сидит, убитый горем. Отчим второго мальчишки был замом управляющего трестом в Тынде, грамотный, сам выступал в защите. Я ему рассказала порядок, как обжаловать приговор в дальнейшем. Посоветовала записаться на личный прием к судье Верховного суда в Москве. Говорю: «Клянусь вам, приговор изменят!» Потом уже забыла об этом деле и вдруг узнаю: решением Верховного суда СССР наказание снижено, мальчишек выпустили на свободу. Одного за отбытием срока полностью, а второго выпустили с отбытием оставшейся части срока условно. Я вздохнула с облегчением.

«Не жалею ни об одном прожитом дне»

…Сегодня о ее бурной судебной деятельности напоминают две Фемиды, стоящие на полке с книгами в гостиной. Одну богиню правосудия ей подарили, вторую привезла из Греции.

— Я к быту всегда относилась спокойно. Никогда не гонялась за импортной мебелью, дорогими сервизами. А вот путешествовать люблю. Объездила по турпутевкам почти всю западную Европу, — раскрыла хозяйка новый альбом. — Осталось только в Швейцарии и Румынии побывать. А у нас в стране из мест, куда хотелось бы возвращаться снова и снова — это «Золотое кольцо» России и Камчатка.   

На вопрос «Если вернуться назад, что вы хотели бы изменить в своей жизни?» Алла Семеновна, не задумываясь, ответила: «Ничего! Хотя жизнь мою легкой не назовешь. Эти вечные командировки, холода, бытовые условия тяжелые. Первые годы на БАМе гостиниц не было, жили где придется, суды проходили в красных уголках и клубах. Иногда думаешь: как смогла это выдержать? И все же не сожалею ни об одном прожитом дне. А сегодня самая моя большая радость — это внучка. Она продолжила нашу династию — магистр юридических наук, и уже подарила мне правнука. Этим живу.»

«Со мной две четвероногие подружки — Муся и Дуся, которую сын нашел в Усть-Ивановке с перебитой лапой — в капкан попала. Я ее забрала и вылечила».

Возрастная категория материалов: 18+

https://fartov.com/

Добавить комментарий

Забыли?
(Ctrl + Enter)
Регистрация на сайте «Амурской правды» не является обязательной.

Она позволяет зарезервировать имя и сэкономить время на его ввод при последующем комментировании материалов сайта.
Для восстановления пароля введите имя или адрес электронной почты.
Закрыть
Добавить комментарий

Комментарии

Комментариев пока не было, оставите первый?
Комментариев пока не было
Комментариев пока не было

Материалы по теме

«Многие судьи — мои бывшие студенты»: первое интервью нового председателя Амурского областного суда«Многие судьи — мои бывшие студенты»: первое интервью нового председателя Амурского областного суда
Кассация ушла во Владивосток: как «процессуальная революция» отразится на амурчанахКассация ушла во Владивосток: как «процессуальная революция» отразится на амурчанах
Дело АТБ: о пострадавших от вексельной схемы банка и сложностях судебных процессов амурчан
Приговор для лжецов: главный судья Благовещенска о подлогах и громком деле «стрелка у Швейка»
В Зейском районе 86-летнего труженика тыла осудили за складной ножик
Ложь под присягой: председатель Благовещенского горсуда о ложных свидетелях как новом виде заработка
За что амурских судей лишают статуса, почему они не любят рестораны и как снимают стресс
Главный судья Приамурья: «Угрожали расправой и жгли машины»
«Продай штаны — оформи землю!»: судьи о кадастровых ошибках при оформлении участков
Путевка на БАМ: в Благовещенске прошла первая «Ночь в архиве»

Запланированную на 26 июля акцию «Бессмертный полк» отменилиДень Победы
Василий Орлов посоветовал мэру Шимановска разработать привлекательные инвестпроектыВласть
Аистов и журавлей увидят туристы на новых экомаршрутах по амурским заказникамОбщество
ЕГЭ по обществознанию написали свыше 1 700 амурских выпускниковОбщество
Амурские муниципалитеты сэкономят бизнесу более 50 миллионов рублей по налогу на имуществоЭкономика
Грозы и ливни охладят жару в Амурской областиОбщество

Читать все новости

Люди

Будущие физруки спасли тонувшего парня на Амуре  Будущие физруки спасли тонувшего парня на Амуре 
Спасла человека и пошла торговать мороженым: губернатор наградил смелую студентку
«Мы отчаянные»: как сестры из Благовещенска открыли кафе в карантин
Пять сыночков и четыре лапочки-дочки: история семьи из амурской Бочкаревки
Носатая Мона Лиза: амурская художница перерисовывает женщин с шедевров известных живописцев
Система Orphus