Региональная общественно-политическая газета
Свежий выпуск: №117 (28886) от 12 декабря 2019 года
Издается с 24 февраля 1918 года
13 декабря 2019,
пятница

Коляда вывалял актеров в грязи

Благовещенск ждал скандала от Гоши Куценко, который обещал предстать обнаженным перед публикой в спектакле «Леди-ночь». Но получил его на спектакле «Коляда-театра» из Екатеринбурга, где в «Ревизоре» перед зрителем предстали обнаженными сразу двое актеров.

Коляда вывалял актеров в грязи / Благовещенск ждал скандала от Гоши Куценко, который обещал предстать обнаженным перед публикой в спектакле «Леди-ночь». Но получил его на спектакле «Коляда-театра» из Екатеринбурга, где в «Ревизоре» перед зрителем предстали обнаженными сразу двое актеров.

В финальной сцене выяснения, кто же все-таки первый принял Хлестакова за важного чиновника, все вдруг указали пальцами на Добчинского и Бобчинского, сорвали с них одежды и стали закидывать грязью. В буквальном смысле - на сцене с самого начала стоял огромный короб с грязью из цветочного магазина, символизирующий никогда не высыхающую лужу перед городской управой. Лужа в спектакле - от Гоголя, текст и имена персонажей - тоже. Все остальное, включая ударения в словах, - от Коляды. Россия - это корыто с чавкающей грязью Грязь стала главной метафорой спектакля. В корыто с чавкающей грязью первым делом вступали все появляющиеся на сцене персонажи. Все они выходили на сцену с ведерками. Сперва снимали калоши и делали проходку по грязи. Потом макали грязные ступни в свои ведра, обувались в калоши, сгибались пополам и начинали тряпками подтирать следы от грязных ног, при этом произнося свои реплики. Зритель понимал, что подтирай не подтирай - чище не станет. Мол, есть такая извечная русская привычка делать бесконечную, а главное, бесполезную работу. Или еще одна привычка - с задумчивым видом носить воду решетом, что тоже время от времени проделывали актеры. В этом спектакле грязь заменила собой все. Чиновники, давая взятки Хлестакову, брали комки грязи и клали в его протянутую руку. Хлестаков, одновременно ухаживающий за женой и дочкой городничего, вывалял обеих в грязи, а уж сам при этом катался в коробе с чавкающей жижей с явным наслаждением. «Фитюлька и тряпка», показывая, что он и с Пушкиным на дружеской ноге, брал увесистый шмат грязи и с наслаждением запускал им в портрет «солнца русской поэзии». И так далее. Россия - это невыводимая грязь и азиатчина, твердил спектакль каждой минутой сценического времени. На головах у всех героев - тюбетейки (сам Коляда этот головной убор носит постоянно - на сцене и в жизни), а одеты они в лоснящиеся от грязи восточные халаты. Ударения в словах они ставят также на свой манер - ревИзор, департамЕнт и т. п. Последнее режиссер объяснил тем, что он таким образом попытался пародировать речь высоких чиновников, говорящих «обеспЕчение», «нАчать». Ведь городничий - не меньше, чем мэр. Как справился наш театр с грязью, оставшейся после спектакля, отдельная история, и ее раздули некоторые СМИ. Но дело не в этом. Главное - какое впечатление осталось у зрителей. Из краткого общения в фойе после окончания спектакля выяснилось, что многие не готовы ни хвалить, ни ругать спектакль. Потому что, с одной стороны, что-то зацепило и заставило досмотреть его до конца. Но с другой - восторг выражать как-то язык не поворачивался. Чаще всего звучало слово «непривычно». Педагоги, которые привели школьников, еще не читавших «Ревизора», были в смятении. Но скрепя сердце пообещали разобрать с детьми постановку и попытаться им объяснить, что хотел сказать режиссер. Зрители старшего поколения возмущались и негодовали. Одна лишь студенческая молодежь приняла спектакль восторженно - по их признанию, даже таким образом осовремененную и переосмысленную классику смотреть интереснее, чем традиционные спектакли. То, что художник имеет право на собственное видение, неоспоримо. Как и то, что его видение может не совпадать с мнением окружающих. В рамках «Амурской осени» нам показали авторский театр Николая Коляды как одно из многообразных направлений театрального искусства. Наверное, и страшнее бывает. Другой вопрос: насколько это соответствовало формату «Амурской осени» и ожиданиям зрителей? По мнению московских критиков и театроведов, это больше подошло бы для другого фестиваля. Для форума авторских театров, например, или для состязания любителей современного прочтения классики. Но интересно, что на пресс-конференциях внеконкурсный «Ревизор» в постановке Николая Коляды обсуждается чаще, чем конкурсные антрепризные спектакли, показанные на сценах в ДК профсоюзов и областной филармонии, и мнения высказываются полярные. «Я устал от бутафорского театра» Разговор с Николаем Колядой состоялся в два приема - перед спектаклем и после него, на пресс-конференции, куда Николай Владимирович пришел вместе с актерами. Он был в неизменной тюбетейке. Эпатажный автор и руководитель эпатажного театра (он же по совместительству драматург, главный редактор литературного журнала «Урал» и педагог) выглядел уставшим. - Коляда ставит только свои пьесы. Почему вы взялись за Гоголя? - Потому что у меня в театре есть потрясающий актер - Олег Ягодин, и я всегда знал, что он обязан сыграть Хлестакова и Гамлета. Часть намеченного я выполнил, все остальное - впереди. Спектакль можно ставить, если в труппе есть актеры, способные вытянуть определенные роли. - Как можно сформулировать направление «Коляда-театра»? - Фишка нашего театра - продвижение современной уральской драматургии. Мы этим занимаемся. Два года мы работаем официально, ставим мои пьесы, потому что в Екатеринбурге все знают, кто такой Коляда, знают, что мои пьесы - качественный продукт, что это спектакли, на которых сначала смеешься, потом плачешь. Собственно говоря, за этим люди и ходят в театр - посмеяться и поплакать. Пьесы моих учеников мы читаем в проекте «Театр у бойлерной», два года этот проект пользуется популярностью у молодежи. Я должен думать о кассе, потому что наш театр - некоммерческое партнерство. Нам денег никто не дает. Мы должны думать о том, чтоб зритель пришел, и вместе с тем не сильно продаваться. Потому что можно, конечно, снять штаны и показать голый зад. Или чем-то там еще завлечь публику, но мы стараемся завлечь хорошим продуктом. И в то же время мы помним, что есть академический театр драмы, у которого свое направление. Мы - альтернативный театр. В двухмиллионном городе всегда найдутся 50 - 70 человек, которые придут в наш зрительный зал и им будет интересно. Мировой театральный процесс очень разнообразный. И плохо, когда в городе только один театр - академичный, «театр на котурнах». И пусть будет другой, немножко странный. Главное - чтобы не было скучно. - Вы успеваете пьесы писать, после того как создали свой театр? - Успеваю, когда нужно. Попросила меня Лия Ахеджакова написать для нее «Мадам Розу» - написал. Попросила Галина Борисовна Волчек написать пьесу для Гафта и Дорошиной, я рассказал ей сюжет - она похохотала и сказала: «Пиши!» Так появилась «Старая зайчиха», в октябре Волчек обещала начать репетировать. Дело в том, что я написал уже столько пьес, что можно сделать паузу и заниматься чем-то другим - режиссурой, работой со студентами, редактированием журнала. Не все мои пьесы прочитаны театрами, и это очень жалко. За мной закрепилось клеймо - «чернушник». Сам виноват, что написал так много пьес. Да, среди них есть «чернушные», но немало и сентиментальных. Понимаю, что пик моей популярности случился лет десять назад - когда я начал рассылать свои пьесы по театрам. Мне хотелось заработать славы и денег, потому что я был нищим человеком. - Заработали? - Заработал. И сразу понял, что не это главное. Мои финансовые проблемы решились, а внутренние - нет. Сейчас все мои авторские уходят на театр. И я счастлив, что у нас есть коллектив единомышленников. Кто-то из великих сказал, что в театре коллектив единомышленников может заменить гениальность. У нас тот самый случай. Наверняка многие скажут о «Ревизоре», что это не театр, что в театре так нельзя... Можно! В театре можно и так, и иначе. Пусть будет разный театр. Я устал от бутафорского фальшивого театра. В театре все должно быть настоящим. Зрители должны забыть, что они в театре. Чтобы они шли домой и думали о спектакле, а не забыли бы о нем сразу же после выхода из зала. Хотелось разбудить людей. Поэтому пытаюсь создавать спектакли, где много настоящего, отчего зрители вздрагивали бы. Может быть, сегодня ползала встанут и уйдут, скажут: «До свидания, Коляда. Нам такое не надо. Мы хотим смотреть Чехова в белых костюмах». А другая половина скажет: «Гениально!» Это дело вкуса. - Как вы относитесь к ненормативной лексике на сцене? - Нормально. Если говорить о репетициях, то так репетирует Виктюк, так репетирует Волчек, так репетирует Коляда. В спектакле - смотря, как это преподносить. Если артист говорит бранное слово академическим голосом, чтобы его слышали в последнем ряду, это смешно. Если как в жизни, для связки слов, почему бы и нет. Ведь в жизни мы матом не ругаемся - мы на нем разговариваем. То есть если это естественная бытовая речь моих героев, как с ней быть? Причесать? Но это не будет правдой, в это никто не поверит. Когда играют мои пьесы другие театры, я смотрю и сгораю от стыда. Особенно когда актер, замирая от собственной смелости, выговаривает бранное слово так, что его слышат даже в гардеробе. Думаю: «Коляда, ты зачем эту пошлость вообще написал?» Но мои герои это говорят впроброс, для них это как знаки препинания. Для меня неважно, ненормативная лексика или нормативная, лишь бы пьеса трогала зрителя. - Почему вы решились приехать к нам? - Театр наш молодой, он на самоокупаемости. Когда нас приглашают на фестивали и говорят: мы вас примем, но дорога - за ваш счет, я благодарю и отказываюсь. Потому что денег на билеты у нас нет. А когда приглашают полностью за счет оргкомитета, разумеется, мы соглашаемся. Потому что для актеров это очень важно - приехать в другой город или другую страну. Себя показать, на людей посмотреть. Ни гонораров, ни суточных мы не получаем, но нас привезли, поселили, кормят, а мы играем спектакли. В июне мы были в Москве, показывали шесть спектаклей - три на сцене театра «Современник» и три в центре Мейерхольда. 22 сентября отправляемся на театральный фестиваль в Словакию. - Культуролог и кинокритик Кирилл Разлогов оценил направление вашего театра как социальная провокация. Вы согласны? - Абсолютно согласен. Театр - всегда провокация. Иначе это не театр.

Добавить комментарий

Забыли?
(Ctrl + Enter)
Регистрация на сайте «Амурской правды» не является обязательной.

Она позволяет зарезервировать имя и сэкономить время на его ввод при последующем комментировании материалов сайта.
Для восстановления пароля введите имя или адрес электронной почты.
Закрыть
Добавить комментарий

Комментарии

Комментариев пока не было, оставите первый?
Комментариев пока не было
Комментариев пока не было

Губернатор встретился с жителями подтопленных районовВласть
Всего семь пар амурчан решили пожениться в пятницу, 13-гоОбщество
Двое амурчан стали лауреатами премии «Звезда Дальнего Востока»Экономика
Юрий Трутнев открыл в Москве третий фестиваль «Дни Дальнего Востока»Власть
Гороскоп на 13 декабря: Овнов спровоцируют на измену, а Козерогов отправят на аутотренингСоветы
Бурейская ГЭС капитально отремонтировала 12-летний гидроагрегатЭкономика

Читать все новости

На премию в области литературы и искусства Приамурья претендуют шесть работ На премию в области литературы и искусства Приамурья претендуют шесть работ
Книжки-малышки поселились в Амурском краеведческом музее
Амурские хористки споют на закрытии сочинской Олимпиады
Амурский музей откроет «Art-подвал» для любителей рока и этно
Архивные фотографии АП выставлены в «Островах»
Система Orphus