Региональная общественно-политическая газета
Свежий выпуск: №5 (28774) от 18 января 2019 года
Издается с 24 февраля 1918 года
22 января 2019,
вторник

Белое солнце судьбы

Белое солнце судьбы / Бывает, что после интервью с человеком ты чувствуешь, что шестеренки ваших душ совпали, и разговор хочется продолжать. Вернее, хочется слушать… И у собеседника появляется к тебе тропка доверия, и тогда получается разговор по душам. 


Бывает, что после интервью с человеком ты чувствуешь, что шестеренки ваших душ совпали, и разговор хочется продолжать. Вернее, хочется слушать… И у собеседника появляется к тебе тропка доверия, и тогда получается разговор по душам. 

С актрисой Раисой Куркиной наши души обнялись. И разница в возрасте в сорок лет этому не помеха. Души не тела. Другое измерение. Вот так и родилась книга «Белое солнце судьбы. Монолог актрисы, живущей на особинку».

Некоторыми главами из которой я с вами делюсь. Прикоснитесь….

Женская сущность

Я все еще хочу быть приятной. Хочу нравиться — уже язык не поворачивается говорить в мои-то 90 лет. Это актерская привычка — быть приятной. Во мне еще осталась одна миллиардная женщины, я до сих пор не ленюсь подвести глаза. Помада, маникюр, прокрашенные волосы — от этого нельзя отказываться ровно до того момента, пока голова соображает и понимает, что такое жизнь.

Когда ты ухожена, тебе чаще улыбаются люди. Знакомые и незнакомые. А улыбка — это приятно. Поэтому не нужно себя лишать одной из последних радостей жизни.

Когда утром захожу в ванную и смотрю в зеркало, то в первую секунду думаю: «Рая, кто это?» Господи, сама себя не узнаю…

Привожу себя в порядок для людей. Для себя можно и в ночной рубашке день по квартире проходить. А людей нужно щадить, чтобы у них не было испуга и было меньше сравнения, какой она была и какой стала. Поэтому по максимуму пытаюсь быть похожей на себя.

Красотой заниматься скучно и неприятно. На это же уходит какое-то время. А автоматически то, что я делала 20 лет назад, сегодня этого уже мало. Тщательней надо, тщательней.

Сегодня привожу себя в порядок так, чтобы мои 90 лет были минимально заметны и чтобы их хорошо разглядеть, нужно или внимательно всматриваться, или очки надевать.      

Не могу сказать, что я себе когда-то нравилась или когда-то считала себя красивым человеком. Говорю как на духу: во мне уже не осталось того микроскопического кокетства, которое было когда-то.

Но я всегда знала, что у меня внутри все как бы нормально, и это было главным.

И как только солдатик скрылся с мешком в столовой, я пулей метнулась под машину, схватила эти картофелины и бросила в ведро. Тут на меня такой ужас напал — сейчас кто-то обязательно скажет, что я воровка!

По части формы — я на это не очень-то обращала внимание. Единственное, за чем следила — это одежда. Вечерние туалеты, вон, висят. Их время закончилось вместе с вечерами.

Приятно, что у меня никогда не было проблем с весом. Всю жизнь в одной поре держусь. Мне Васька Ливанов как-то сказал: «Рая, ты килограмма два могла бы безболезненно сбросить».

Я была такая — в теле, не полная, но русская.

Вообще, пришла к непоколебимому выводу, что человек — в большей степени это то, с чем он родился. Что-то менять в себе, тем более кардинально, удается единицам. Воля нужна нечеловеческая. А мы чаще всего человеки. Слабые…

Память человеческая

Не перестаю удивляться, как устроен человек: до сих пор помню в мельчайших подробностях, как меня дедушка нес на руках завернутой в одеяло. Уголок этого одеяла трепыхался, и через него мелькало голубое небо. Я была крошка, но помню это в мельчайших подробностях. Ощущаю то состояние и сегодня. Вообще, мироощущение было моим компасом по жизни.

Бежал прозрачный ручеек. Вода чистейшая! На дне его камешки без уголков, уже обтесанные, отшлифованные. А я первый раз это все увидела, долго стояла и смотрела, потом дотронулась рукой до этой жидкой красоты. Так я первый раз познакомилась с водой.

Вот это во мне живет 90 лет. Живет!

Прививка от воровства

В войну произошел один случай, который меня отучил от воровства на всю жизнь. Тогда для меня самым настоящим счастьем была манная крупа. Я из нее варила «суп»: ложку крупы сыпала в кипящую воду, солила, кидала туда лаврушку, душистый перец. У меня получалась белесая жидкость, которую я хлебала и радовалась. Хлеба мне давали по карточке 400 граммов в день да еще «суп». С голоду я не умирала.

Однажды пошла за водой. Смотрю, возле столовой стоит машина, из которой солдаты выгружают мешки с картошкой. А под машиной валяются три картошины. Я смотрю на них не мигая и понимаю, что должна их взять. Я уже забыла ее вкус.

Раиса Куркина в фильме «Идиот».

Я долго тянула время, рассчитывала интервал, с которым солдаты таскали кули с вкуснятиной, выжидала момент. И как только солдатик скрылся с мешком в столовой, я пулей метнулась под машину, схватила эти картофелины и бросила в ведро. Тут на меня такой ужас напал — сейчас кто-то обязательно скажет, что я воровка! Мне казалось, что вся Москва видела мое падение.

Домой шла полуживая. Пришла, отдышалась и стала пировать: сварила картошку и съела. Она оказалась мороженой, сладкой на вкус, но для меня это было яство.

Как только вспоминаю этот момент, ладони липкими становятся и сегодня. Стыдно!

В войну люди были озабочены одним: выжить! Все остальные чувства притупились и даже исчезли. Выжить! Других импульсов организм не давал.

Без Сталина и партии

9 мая 1945 года был прохладным днем. Люди были радостные, улыбчивые, готовы прикоснуться друг к другу. Народу на улицах было очень много, и все были возбуждены. Возбуждение прятали, но оно прорывалось. Я ходила на какой-то пустырь, где стояли зенитки и салютовали. Меня предупредили солдаты, которые стояли возле этих орудий: ты уши закрой, а рот открой. Я удивилась, но сделала так, как рекомендовали.

Кто для меня Сталин? Портрет, и на Мавзолее стоящий человек, кому я, сидя на плечах у папы, махала рукой, когда мы проходили мимо Мавзолея во время демонстрации.

Он для меня был главный, хороший, умный. Мы победили благодаря ему, он сделал все для этого. Никаких недостатков у него и быть не могло. Никто об этом даже звука не произносил, а если и знал что-то, то никогда рта не открывал.

Когда он умер, я жила в еврейской семье мужа. Ну кто мог там плакать по поводу смерти Сталина? Они натерпелись такого! Никто не радовался, люди были людьми, но и плача не было. Тревога была — что теперь будет со страной и с нами.

В день похорон Сталина моя мудрая еврейская свекровь не пустила меня на прощание с ним: «Рая, не ходи, зачем рисковать? Услышим сообщение по радио». Короче говоря, она меня уговорила. Спасибо ей. Говорят, ужас что там творилось.    

Я, кстати, не была комсомолкой никогда. Вот так как-то получилось. Но, что удивительно, я депутатом районного Совета была, не будучи комсомолкой и, естественно, не будучи коммунисткой.

Мое непоколебимое мнение: в партию вступали те, кому она была нужна для личных нужд и необходимостей. Либо те, которые партии были нужны. Тоже для разных нужд и необходимостей.

Видимо, я до таких образцово-показательных не дотягивала. Мне партия тоже не была нужна. Я же видела, что папа был коммунистом. Ну и что с этого?

«Машинист» Коля

Мое гипертрофированное доверие к людям родилось там, в глубоком детстве. Эта прекрасная пора прошла без слез, обид и разочарований. Меня в детстве никто никогда не обижал и не обманывал. Потом мое доверие меня же и било по щекам. Я запросто могла привести в дом вора.

Как-то ехала из Киева в Москву с кинопроб. День был, что называется, на разрыв: грим, подбор костюмов, пробы. Кому-то нужно было передать лекарство... Помню, что за тот день я не смогла и чаю попить. Вечером в вагон вошла полумертвая. Попутчиком оказался мужичонка без возраста, в серых штанах, несвежей рубашке и с наколкой «Коля» на руке.

Мой извечный интерес к человеку не позволил мне не поддержать беседу. Он представился машинистом железной дороги, сказал, что «порезал» стрелку и теперь едет в Москву в министерство, чтобы там определили степень его вины. Я поверила во все сказанное им с первой до последней буквы.

Коля попросился на несколько дней на ночлег. Как я могла отказать человеку после крушения? Тем более у меня была построенная в кооперативе, но еще не обжитая, полупустая квартира.

Когда вышли в Москве, то обратила внимание, что мой попутчик идет походкой вора. Вы не знаете, что такое походка вора? Это когда руки в карманы, слегка покачиваясь, а глаза блуждают по прохожим. Я это знаю со студенческой поры — мужчина с точно такой же походкой и взглядом умыкнул у меня кошелек из сумочки. Актерская память хранит мельчайшие детали.

Раиса Куркина в фильме «Белое солнце пустыни».

У нас в семье все были такие «балды». Я помню, что спросила свекровь: «Можно я пущу в квартиру машиниста после аварии?» Она посмотрела на меня с недоумением и выпалила: «Рая, как ты можешь меня спрашивать об этом? Естественно!»

Мой муж ходил по Москве и показывал машинисту Коле музеи, а тот зевал и перебивал его вопросом: «А как у вас работают скупки?»

Квартирант ездил каждое утро к нам на завтраки. Бедная моя свекровь вставала ни свет ни заря и готовила ему. Это продолжалось с неделю. «Машинист» съехал и прихватил половину моих вещей. Его нашли и осудили. Это был вор со стажем. Он из тюрьмы потом мне письма писал и просил прощения.

Так что я идиотка со стажем. Я так про себя говорю в расчете на то, что человек, который это читает, тоже не идиот.

Пробы, режиссеры, пощечина

Думаю, что здесь большинство мне точно не поверит, но я никогда не обижалась, когда проходила актерские пробы, а меня не брали. Клянусь, я ни разу не сожалела, когда меня не утверждали. Я же соображаю, почему меня не утвердили.

В одном случае у меня были очень хорошие пробы. Когда я пришла второй раз на «Мосфильм», почему-то он гудел. В группе меня встретили: «Такие пробы! Такие пробы!»

Меня не утвердили, а я была безмерно рада. У такого режиссера с такой профессиональной несостоятельностью работать неинтересно. 

А я помню, как мне было непривычно на них. По сценарию — военное время, я кормлю своего ребенка, младенца. Я, как в деревне, вынула грудь, в руках муляж, завернутый в одеяло.

Мне сложно было показать грудь, я в жизни первый раз это сделала. Но постаралась войти в образ, вообразила, что война, голод, холод. Так вошла в образ, что уходя из этой комнаты, споткнулась на пустом месте. Короче говоря, я падаю лицом на пол, не от волнения, а от роли.

Утвердили не меня, а последнюю жену Бондарчука — Ирину Скобцеву. Ну и что, я буду огорчаться? Боже сохрани!

Другой случай. Прихожу на пробы. Все мне достаточно близко, и я знаю, как себя вести. Моя героиня прячет красноармейца у себя дома. Сделали один дубль. Но предела же нет совершенству — на втором дубле я, естественно, не повторяю: делаю по-другому и говорю по-другому. Режиссер никак не реагирует на мои старания. А я довольна, как точненько сыграла.

Я во время войны в военном госпитале бывала. Мне не понаслышке была знакома забота медиков о раненых. Поэтому я с «раненым красноармейцем» вела себя так, как видела в госпитале работу медиков.

Режиссер отвлекает меня на какие-то детали, которые совершенно не важны для этой женщины. Я думаю: «Странно. Он не понимает, что не это главное сейчас?» Короче говоря, меня не утвердили. А я была безмерно рада. У такого режиссера с такой профессиональной несостоятельностью работать неинтересно. 

Вообще, талантливые, одаренные люди — это штучные самородки, это редкая редкость.

Я помню режиссера Альберта Гендельштейна. Он был зятем Леонида Осиповича Утёсова и был женат на его дочери Дите. И вдруг он в художественное кино пришел.

Мы с ним отрепетировали сцену. Все нормально. Сцена была драматическая, но работа шла без натуги, естественно. А потом говорят: «Пойдем, в новом павильоне будем снимать». Пришли туда и там репетировали уже с Сергеем Бондарчуком, Гендельштейна не было. Пока ставили свет, аппаратуру, была какая-то минутная пауза.

Он ко мне подошел и говорит: «Рая, здесь нужно плакать, не сдерживай себя, плачь». Сказали «Мотор!», мы начинаем эту сцену, а у меня в ушах это слово — «плакать», которое отвлекает от жизни. А я не могу, мне не хочется, и я выпадаю. Когда сказали «Стоп», я подошла к группе и Сергею говорю: «Если вы меня сейчас выбросите с лестничной площадки вниз, я все равно не заплачу». И ушла. Что, буду жалеть об этом, да? Это он был несостоятелен как режиссер. Он в этом деле пентюх, он должен был молчать и не трогать меня, потому что я была готовенькая на репетиции.

Раиса Куркина в фильме «Звезда пленительного счастья».

Я обыкновенная драматическая актриса, сострадательная, если хотите. Я же не знала лично тех теток, тех женщин, которых должна была сыграть. Получалось только тогда, когда образы героинь меня увлекали либо сценарий был такой, который давал повод подумать: «А я про это знаю!» А детали всегда рождались в процессе работы.

…Бывало, что утомишься до момента, когда скажут: «Мотор!» Пока там поставят свет, пока раскачаются, пока выставят — все, время уходит. А вместе с ними утекает актерская начинка, которую ты так долго и трудно копил.

…Однажды в первой картине «Березы в степи» был такой случай. По сценарию мой муж уехал на заработки-приработки, а я сыном осталась на целине, в Казахстане. Муж возвращается и начинает меня ревновать.

Помню, что актер, который играл моего мужа, подошел к режиссеру, и что-то они пошептались. Начали снимать сцену, мой киномуж подошел ко мне и, не сказав ни слова, взял и ударил меня по щеке. Я этого не ожидала, просто потеряла дар речи. Окаменела. Минуты две-три прошло, режиссер говорит «стоп». Их эксперимент не удался. В общем, с их стороны это было самой настоящей гадостью, конечно.

Я была плохая артистка. После этой неожиданной пощечины не смогла своего киношного мужа поцеловать, хотя по сценарию это было нужно. А у меня его рука, бьющая меня по лицу, перед глазами стоит. Все! Ничего не могла с собой сделать.

Камеру выключать надо вовремя

Я, как актриса, уже успокоилась, к себе отношусь максимально адекватно. Мне уже не хочется услышать команду «Мотор!» Камеру выключать нужно вовремя. Если кто-то сыграет роль в моем возрасте, то это большое исключение, а не правило профессии и человеческой природы.

Материала не вижу. Манкости в том, что я вижу сегодня на экране, для меня нет. Сценарии, соответственно, и роли в большинстве своем – неинтересные. Думаю: «Ну что же сценаристы не видят материал? Снимайте же! Только копайте глубже».

У меня претензии к драматургии. Думаю: «Господи, такое происходит со страной, с людьми, а творцы молчат! Что, сказать нечего? Цензура, что ли, такая? Или духа творческого и человеческого не хватает? А может, большинство интересов в деньги ушли?»

…Кино же все должно рождаться из жизни, только тогда оно может быть точным и только тогда его любит зритель. Людям интересно, когда про них рассказывают и показывают. А не выдумки и придумки.

Я однажды поздно возвращалась со спектакля. Очень долго прождала на остановке трамвай, а он не пришел. Время — второй час ночи, иду пешком. Навстречу мне патруль. Спрашивают меня, куда я иду? Рассказываю им, как здесь оказалась. Они говорят: «Ну что, пройдемте с нами. — Да нет, я уже знаю, как дойти, я найду. — Нет, нельзя. Сейчас уже такое время». Отводят меня в милицию, там лавки деревянные. Кто-то из милиционеров говорит: «Девушка, занимайте место на лавке». Действительно, минут через двадцать лавки были заняты…

Вот там бы драматургу побывать: все по-разному и очень интересно объясняли, почему они оказались в столь позднее время на улицах Москвы.

Переночевала я там, сидя на лавке, до утра не отпустили. Как все, так и я. Никто не кричал о правах и свободах. По-другому в то лихолетье было нельзя.

Кино должно состоять из таких правдивых историй.

…Клянусь, давно не жду телефонного звонка: «Раиса Семеновна, вот сценарий есть…» Хотя, если позвонит мастер масштаба Карена Шахназарова, то согласилась бы прочитать сценарий. Я его обожаю, у меня большое доверие к нему как к художнику.

Но крепко бы подумала, смогу ли физически вытянуть роль. После инсульта язык стал неповоротливым, менее послушным, поэтому некоторые звуки мне произносить сложно. А я к себе по-прежнему очень требовательна. В развлекаловке участвовать не хочу. И так, глядя на то, что показывают по телевизору, понимаю, что этого добра сверх меры.

Печалюсь от того, что сегодня кино не помогает людям серьезным разговором. В суть жизни оно попадает крайне редко. Очень мало фильмов, которые говорят на равных со зрителем. А когда нет разговора на равных, то получается ерунда ерундовская.

Сериалы, которые называют емким словом «смыло», часто проходят мимо жизни, мимо ее сути.

Раиса Куркина в фильме «Мимино».

Господи, у человека такое количество искушений в жизни! Все в ней непросто и драматично! Сценариев ходят миллионы, только чуть присмотритесь к людям, к их жизни, и все — ничего и выдумывать не придется.

Я огорчена тем, что у нас драматурги отдыхают, много поверхностного у них, не глубокого. Хотя, может, боятся правду показывать? Может, я такая смелая, потому что мне столько лет и терять особо нечего? Не знаю…

Бусины жизни

Я забыла, когда плакала, иногда и рада бы заплакать, а не могу. И смеюсь тоже редко, не смеется, и не плачется. Это совсем не от того, что жизнь не подбрасывает поводов для смеха или слез, может, что-то во мне уже атрофировалось.

******

Мне не хватает ума понять, почему люди такие, а не какие-нибудь другие? Все понимают, что они смертны, все осознают, что жизнь конечна. Но ведут себя так, как будто думают жить целую вечность. Не могу разгадать этот ребус.

******

Вы думаете, люди когда-то жили по-другому? Одного Екклесиаста почитать. У него такие претензии к Богу — тогда это называлось к Богу, к жизни, — что оторопь берет.

********

У Бога всего ведь десять заповедей. Десять! И то мы не можем их исполнить.

*******

Ценность жизни ведь не в том, как к тебе относятся, а как ты к этому относишься.

*******

Есть грехи, которые мелкими гвоздями в душе сидят. Года три назад одна женщина из Сибири подарила мне пакет с сушеными грибами. Много лет назад я познакомилась с ней на картине, я тогда была на съемках в тех краях. Я забыла, а она меня помнила все эти годы. Прислала пакетик с грибами.

Я его положила в шкаф и забыла на несколько лет. А недавно нашла случайно, и меня как током пронзило: Рая, какая же ты грешница, не написала человеку даже два слова благодарности. Это живет во мне и иногда колет. Остро.

*******

Для фрагмента, мгновения счастья много не нужно. Кто-то на улице улыбнется и поздоровается с улыбкой. Я ему весь день потом благодарна, что он со мной так хорошо поздоровался, пожелал мне здоровья. Я от этого получаю удовольствие.

*******

Уважение к еде воспитано было голодными военными годами. Я даже в тарелке ничего не оставляла, если не в ресторане, не на приеме. Все доедала до конца. Да и сейчас… Я немного ем и не положу себе больше, чем надо, потому что выбросить не могу.

Мой поезд уходит…

Раиса Куркина в фильме «Тишина».

Благодарю Бога, что до этой секунды я все-таки дожила. И считаю, что жизнь была, может быть, лучше, чем у других, от того, что я такая. Согласна, что мой мир был иллюзорный, но все-таки я же прожила в нем.

Можно, оказывается, прожить 90 лет и так: в гармонии, в порядке, на своих ногах, в уме.  

Понимаю, что мое время, уходящее вместе со мной, — это как на вокзале, когда тебя провожают близкие и дорогие тебе люди, но я точно знаю, что это путь в один конец. И чувства все очень обострены.   

Уже нет времени на воздух, сконцентрировано все. Я радуюсь не просто удовольствию, а даже намеку на него.

Это исповедь человека, который одной ногой уже где-то там. 

Иногда мне кажется, что я уже вот-вот и — там, за поворотом. Иногда себя уже так плохо чувствую, что думаю: я уже в стартовой позиции, последний выстрел судьбы, и все. 

Эти все ощущения очень густые, они сформированы моим одиночеством. Одиночество — это молчание. И мысли. И думки…

Детка, я люблю жизнь, я еще не хочу с ней расставаться!  

Ой, я многого боюсь. Боюсь войны, боюсь смертей. Я боюсь этих новшеств технических — новых возможностей связи, информационной доступности. Я понимаю, к чему это может привести: к нарушению нравственных представлений и правил жизни людей среди себе подобных. Потому что сейчас меня почти трясет, когда я слышу из телевизора: «Ничего личного, это бизнес».

Духовность бизнес приобрел вне зависимости от того, какие люди им занимаются. Бизнес просто купил духовность, вернее, он ее скупил. Оптом.

Раньше, конечно, было все более ярко для меня. Потому что я была действующая актриса. Любую картину смотрела немножко по-другому. Сейчас же — более созерцательно, может быть, критически. Тогда была другая режиссура, более серьезная, художники другие были. Хотя, возможно, теперешних я не знаю, может, и не вправе об этом говорить.

Сегодня у остатков нашего поколения почти нет поводов для общения, мы сейчас по квартиркам разбросаны. Когда я прихожу на собрание или на конференцию в Дом кино, мне совсем не важно, собрание там или конференция. Нет! Мне хочется только увидеть остатки людей, с которыми я прожила под одной крышей многие годы.

Уже не хочется выпить в буфете Дома кино чашку чая. Не хочется только потому, что пить его мне там не с кем. Молодежь меня не знает, и я ее не знаю. Все мои ушли на «фронт», и борьба идет вне Дома кино.

Раиса Куркина в фильме «МУР есть МУР».

Мне уже славы не хочется, да я и раньше ее не хотела. Оставили бы меня в покое.

В этой жизни главное и самое трудное — быть обыкновенным человеком. Не народным, не заслуженным и вовсе не лауреатом, а просто Человеком. Стараться быть им не с маленькой буквы.

Жизнь, которая за окном, мне нравится. Она всякая интересна, даже та, которая большей частью проходит мимо тебя. Но ты все равно за ней наблюдаешь. Хоть в полглаза, но смотришь.

Не хочется этот мир покидать, ох как не хочется! Я это говорю не ради книги. Какая бы она ни была, но меня на этой Земле не будет. И какая мне разница, что за строчки у вас получатся? Никакой! У меня в душе накопленная бездна моих невысказанных мыслей, которыми мне не с кем поделиться, которые меня мучили своей невысказанностью. А я вот вам выплеснула все, и стало легче дышать. Как от бремени освободилась.

Раиса Куркина в фильме «Афоня».

Мне хочется покоя, чтобы на душе было покойно. Оказывается, это не так мало. Хочется, чтобы кровь на Земле не лилась, даже у чужих людей. Хочется финал жизни прожить более или менее достойно, потому что финал сам по себе страшноват и его как никакой другой отрезок времени хочется сдобрить спокойствием.

Да, и во сне бы уйти из жизни – вот это было бы последним земным аккордом счастья…

Но все равно будет не так, как ты можешь придумать.

Вот на этом мы поставим точку…

ИЗ БИОГРАФИИ

Раиса Куркина родилась в 1927 году в Тульской области. Ее родители работали на заводе. Они были людьми, далекими от мира искусства.

В годы Великой Отечественной войны Раиса Куркина устроилась воспитательницей в детский сад, где проработала семь лет.

С 1950 по 1952 год была студенткой Московского института Востоковедения. Там начала заниматься в самодеятельном театре «Каучук». И ей повезло познакомиться с Михаилом Ульяновым и Владимиром Этушем, которые ставили спектакли с самодеятельными актерами. Они-то и убедили девушку поступать в Щукинское училище.

В 1956-м окончила Высшее театральное училище имени Щукина, после которого поступила в Театр-студию киноактера. Снялась в более чем шестидесяти фильмах, первый — в 1955 году.

В 1958-м стала лауреатом Всесоюзного кинофестиваля в номинации «Вторые премии для актеров за 1958 год».

Дважды была замужем.

Первый муж — Борис Скомаровский, режиссер. Они поженились на первом курсе театрального института. У пары родилась дочь Ирина. Расстались из-за измены мужа, который увлекся дочерью заместителя министра внешней торговли. Воспитывать дочь Скомаровский ей не помогал.

Раиса Куркина и Владимир Мотыль.

Второй муж — Владимир Мотыль, режиссер. Они сблизились в 1962 году на съемках фильма «Дети Памира». В то время у Мотыля были сложные отношения с первой женой актрисой Людмилой Подаруевой. После развода Мотыль и Куркина поженились. У мужа она снялась в трех фильмах: его первой режиссерской работе «Дети Памира», «Белом солнце пустыни» и «Звезде пленительного счастья».

Вместе прожили шесть лет. Развелись из-за измены Мотыля. Однажды Раиса случайно обнаружила у него в кармане письма откровенного содержания от другой женщины и подала на развод. Мотыль вновь женился на Подаруевой. Куркина больше замуж не выходила. Спустя много лет она отмечала, что никогда не жалела о расставании с Мотылем: «Прошли десятилетия, я не то что секунды, полсекунды не жалела о своем решении. Я ведь и на йоту не выношу вранья. И не оттого, что его кто-то заменил, у меня после Мотыля никого не было. Володя был сложным человеком. Двойственным. Эта заложенная в детстве двойственность жила в нем всегда, проявлялось в мелочах, а люди сотканы из деталей. У него были большие перерывы в работе. И в эти моменты с ним было очень непросто».

Что касается Владимира Мотыля, то он о Куркиной говорил: «Замечательная актриса с тяжелым характером».

Добавить комментарий

Забыли?
(Ctrl + Enter)
Регистрация на сайте «Амурской правды» не является обязательной.

Она позволяет зарезервировать имя и сэкономить время на его ввод при последующем комментировании материалов сайта.
Для восстановления пароля введите имя или адрес электронной почты.
Закрыть
Добавить комментарий

Комментарии

Комментариев пока не было, оставите первый?
Комментариев пока не было
Комментариев пока не было
Комментариев пока не было

Материалы по теме

Новые школы и экопарки: жители Чигирей внесли предложения по развитию Дальнего ВостокаВласть
Плата за детские сады выросла в 11 районах ПриамурьяОбщество
Амурчане-блокадники получат по 7 000 рублей в честь годовщины освобождения Ленинграда от фашистовОбщество
Следующий пуск с космодрома Восточный запланирован на летоКосмодром
Экс-чиновница Свободненского района приговорена к колонии за взятку в 10 тысяч рублейОбщество
Гороскоп на 22 января: Львы будут пахать как лошадь, а Раки – разбираться с личным бюджетомСоветы

Читать все новости

https://www.ampravda.ru/2019/01/20/86390
https://www.gosuslugi.ru/

Общество

Плата за детские сады выросла в 11 районах Приамурья Плата за детские сады выросла в 11 районах Приамурья
Амурчане-блокадники получат по 7 000 рублей в честь годовщины освобождения Ленинграда от фашистов
Жители и гости Приамурья активно провели новогодние каникулы: аналитика от МТС
Экс-чиновница Свободненского района приговорена к колонии за взятку в 10 тысяч рублей
Утро с «Амурской правдой»: 3 способа больше успевать и удивительная история девушки и белки
Система Orphus